Иркутская область : главная
Иркутская область, города и районы Иркутской области, ее жизнь, культура, история, экономика - вот основные темы сайта "Иркутская область : Города и районы". Часто Иркутскую область называют Прибайкальем, именно "Прибайкалье" и стало названием проекта, в который входит этот сайт.

Мобильная связь + Интернет в офис
Все услуги связи от одного оператора.
Постоплатная система расчета.
Вход

Новости, статьи

Русская печь на берегах Лены

Размещение печи первого типа

Размещение печи второго типа

Русская печь первого типа. Улькан, 2007 г.

Печь с голбцом со стороны жилого пространства избы. Улькан, 2007 г.

Русская печь второго типа. Салтыковка, 2007 г.

Железная печка у русской печи. Верхнемарково, 2007 г.

Печь-«свинка». Глухова, 2007 г.

Русская печь с плитой на месте шестка. Вишнякова, 2007 г.

Русская Америка и Восточная Сибирь: материалы региональной научно-практической конференции с международным участием (г. Кяхта, 14 августа 2009 г.)

 

Печь во все времена играла главную роль во внутреннем пространстве русского жилища, была его неотъемлемой ча­стью. Строение без печи считалось нежилым. В доме все было неразрывно связано с печью. В ней готовили и мылись, на ней спали и лечились, у печи гадали и ворожили. Порой русский человек рождался на печи и умирал на ней. Однако русская печь, как и все другое в мире, не оставалась чем-то неизмен­ным во времени...

Первые русские поселенцы, появившиеся на берегах Лены в XVII в., перенесли сюда и основной тип русской печи, существовавший тогда на Руси. Это была глинобитная печь без трубы, которая топилась «по-черному». Дым из устья такой печи выходил в жилое помещение и заполнял верхнюю часть жилища, оседая копотью на потолке и стенах. Для выхо­да дыма из избы открывали дверь и специальное волоковое окно. После того как печь протапливалась, дверь с окном за­крывали, и помещение наполнялось теплом.

В XVII—XVIII вв. «черные», или «курные», избы были ха­рактерны для всей Восточной Сибири, в том числе и для лен­ских селений. Причем «белые» избы являлись тогда редким исключением. И.Г. Гмелин, находясь в 1730-х гг. в Илимске, центре Илимского воеводства, записал в своем дневнике: «Все жилые дома частных лиц очень плохи. Во всем городе только одна комната, свободная от дыма, но и она так плоха, что лучше нее взять черную избу. Я жил в паршивой черной ком­нате, в которой часто в облачную погоду среди бела дня при­ходилось зажигать свечу. Если я что-нибудь писал или читал, то вскоре бумага покрывалась падающей копотью» [1].

В первой трети XIX в. курные избы на р. Лене по-прежнему были в подавляющем большинстве. Н.С. Щукин в книге «По­ездка в Якутск», написанной на основе путевых заметок 1829 и 1830 гг., отмечал, что жители Киренского округа Иркут­ской губернии «имеют черные избы» [2].

В 1840 г. Н.С. Щукин вновь проехал по Лене, после чего во втором издании книги появились новые сведения по интере­сующему нас предмету. Автор сообщал: «Селения [Верхолен-ской волости Иркутского округа] построены беспорядочно, и хотя нет домов, крытых соломою, зато много изб курных... Курные избы в Иркутской губернии остались только на Лене, там хотя и слабо, но все-таки защищают превосходство этих изб противу белых. Впрочем, у многих крестьян есть и горницы с печками» [3]. И в другом месте о Киренском окру­ге: «Домы по большой части курные и разделяются сенями на две половины: в задней бывает горница с печью. Хотя жи­тели и заступаются за черные свои избы, однакож понемногу оставляют их» [4].

Нужно отметить, что достоинствами курных печей считали следующее: большее количество тепла при меньшем расходе топлива, хорошую вентиляцию и дезинфекцию помещения, сохранение дома сухим, отсутствие сырости и гниения дерева [5]. Говоря же о «горницах с печками», Н.С. Щукин имел в виду чистые половины крестьянских домов «на связи», предназначавшиеся для приема гостей в праздники. Печи в гор­ницах ставили белые, они могли быть как русскими, так и голландскими (голландки), служившими только для обогрева помещения. К сожалению, автор не уточняет, какие именно печи видел он.

Более подробные описания ленских изб с печами приво­дятся в работах медиков Ф. Шперка и Н.И. Кашина, опубли­кованных в 1870 г. Исследуя характерные для ленских жи­телей заболевания, они проявили интерес и к быту ленских крестьян. Так, Ф. Шперк изложил свои наблюдения по печам Верхоленского округа следующим образом: «При входе в жи­лую половину, налево, у самых дверей стоит большая, кухон­ная русская печь, битая из глины; отверстие в печи для топ­ки находится в меньшей комнате, против окна, и называется целом и делается полукругом, место перед целом называется шестком*, между печью и стеной, в остающемся довольно узком пространстве, приделывается, наравне с высотой печи, служащая ей как бы продолжением деревянная пристройка и известная под названием голбчика, которая служит веч­ным местом для лежания бабушки или дедушки и отогрева­ния их старых костей. За печью (под голбчиком) находится ход по лестнице в яму, вырытую под полом и называемую подпольем, которое служит для хранения овощей в зимнее время». И далее: «В округе, в редких селениях, встречаются у крестьян так называемые черные или курные избы; но по­добные избы вновь не строятся, а составляют воспоминание старины; подобная изба отличается устройством только печи, которая [не] имеет трубу, и дым, выходя из чела печи, идет в отверстие, сделанное сбоку или над печью, в стене избы; это отверстие бывает величиной в небольшое окно и запирается деревянным ставнем; во время топки изба наполняется ды­мом и в ней делается очень холодно, так как отворяют еще двери для того, чтобы выходил дым; но когда печь истопит­ся и отверстие для выхода дыма закроется, то изба скоро и сильно нагревается, воздух в ней походит на банный и у меня постоянно производил щекотание в горле и особенный, как бы горький, вкус во рту» [6].

Описание Ф. Шперка дополняет Н.И. Кашин, обследовав­ший Киренский округ: «Тотчас от дверей кладется, обыкно­венно на деревянных устоях, большая русская печь, но не из кирпичей, а преимущественно из одной глины, что составля­ет так называемую битую печь, которая иногда (подчеркнуто нами. — Авт.) кладется без трубы. Таким образом, внутрен­ние стены таких домов представляются грязными и черными вследствие копоти, происходящей от дыма при топке печей; для выхода же дыма устраивается особенное окно или же от­воряются во время топки двери. Голландские печи бывают только в тех домах, при которых пристроена светлая и чистая горница» [7].

Из приведенных сообщений следует, что к 1870 г., через 40 лет после посещения тех же мест Н.С. Щукиным, у ленских крестьян в целом произошел переход к печам с тру­бой, и более распространены были белые избы. Эту переме­ну зафиксировал и П.А. Кропоткин, проплывший по Лене в 1866 г. [8].

Повсеместный переход от курных печей к белым на р. Лене стал возможен, на наш взгляд, с появлением и широ­кой доступностью листового железа для изготовления печных труб. Глинобитная труба, вследствие особенностей материала, не могла выходить за потолочное перекрытие больше чем на метр, а с учетом чердачного пространства и возвышения над крышей этого было недостаточно. Поэтому для того чтобы пе­рейти на сооружение печей с топкой по-белому, нужно было решить техническую проблему выведения дыма через крышу. Деревянные трубы были ненадежны и пожароопасны. Суще­ствовали и другие варианты, например И.И. Серебренников среди изделий гончарного промысла в Иркутской губернии в 1914 г. называет «трубы для печей» [9]. Однако керамиче­ские трубы были скорее исключением, чем правилом.

Кирпичные же трубы, равно как и кирпичные печи, не по­лучили распространения на Лене из-за слабо развитого кир­пичного производства, что отмечал в начале ХХ в. Н.Н. Козьмин. Изучая вопрос о кустарной промышленности в Иркут­ской губернии, он писал, что производство кирпича в Киренском уезде было непостоянным, что им обычно занимались поселенцы, которых нанимали местные зажиточные хозяева, а в Верхоленском уезде «кирпичники — или отставшие от земледелия крестьяне, или никогда не занимавшиеся хлебо­пашеством поселенцы» [10]. Из этих сообщений следует, что хотя кирпич и производился, но даже в начале ХХ в. он был доступен лишь зажиточным семьям.

Таким образом, массовый переход к белым печам на Лене, скорее всего, произошел с распространением железных труб. Не случайно этот переход совпадает со временем постройки Николаевского чугуноплавильного и железоделательного завода (строился в 1845—1856 гг., производство началось в 1847 г.). С самого начала работы завода на нем имелся стан для прокат­ки железа [11]. Николаевский завод находился в Братской волости Нижнеудинского округа в 25 верстах от с. Братского и в 600 верстах от Иркутска. До его постройки спрос на же­лезные изделия удовлетворялся в основном уральскими железоделательными заводами.

В 2007 г. Архитектурно-этнографическим музеем «Тальцы» было проведено экспедиционное обследование ленских деревень в Усть-Кутском и Киренском районах (от г. Усть-Кута до с. Петропавловска). Одной из задач экспедиции, в которую входили авторы настоящей статьи, являлось изуче­ние и описание русской печи, ее устройства и характерных особенностей и, что не менее важно, ее расположения в про­странстве избы.

Ни одной курной избы или русской печи с топкой по-черному во время экспедиции на ленских берегах обнаруже­но не было. О курных избах теперь не помнят даже старики. Однако бани по-черному с печами-каменками существуют у отдельных любителей до сих пор.

Белые же русские печи на берегах Лены продолжали соо­ружаться до второй половины, а использоваться — до самого конца XX в. Однако с 1850—1870-х гг. печи и их расположе­ние в избах претерпели ряд существенных изменений.

Глинобитная русская печь благодаря своему деревянному каркасу была конструктивно связана с полом, потолком и стенами избы. Однако печь, как и всякое изделие из глины, имела значительно меньший запас прочности и срок эксплу­атации, чем изба. Поэтому, исчезая, такие печи оставляли следы в интерьере избы в виде пазов в стенах, отверстий в потолке и выемок в полу. Исходя из этих характерных следов удалось выявить несколько последовательных типов печей и вариантов их расположения, существовавших в одной избе в период на протяжении около 150 лет. За это время в доме сменялось две-три печи.

Первый тип устройства белой русской печи характерен для изб наиболее ранней постройки. Следует думать, что это были первые избы, которые строились взамен курных при­мерно в 1850—1870-х гг. Они представляют собой небольшие прямоугольные срубы размерами примерно 5 х 6 м, рублен­ные «в обло», крытые двускатной самцовой кровлей. Пол и потолок — из плах, часто согнанных в шип. Окна небольшие, расположены на уличном и дворовом фасадах, по два или три на каждом. В таких избах уже нет ни волоковых окон, ни следов от топки печи по-черному. Русская печь в них стояла в углу слева или справа от двери на полу, укрепленном снизу стульями из толстых лиственничных чурок или сложенными из бревен клетками. Опечек, обычно из трех венцов прямо­угольных в сечении брусьев, и деревянный каркас вокруг гли­нобитной части печи закреплялись в пазах в стенах избы. При устройстве печи сохранялись печной столб и брусья-воронцы, один из которых служил основой для крепления дощатой пе­регородки, отделявшей куть от жилого пространства избы, а другой являлся опорой для полатей. (Кстати следует сказать, что во время экспедиции ни полатных брусьев, ни самих по­латей в домах уже не обнаруживалось.) Печь либо примыка­ла вплотную к входной и боковой стенам, либо отступала от них на 20—30 см и устьем направлялась в противоположную от двери сторону, к освещающему устье окну (часто окно, рас­положенное напротив печи, немного отстояло от остальных на лицевом фасаде избы). Нередко опечек примыкал к боко­вой стене избы вплотную, а глинобитная часть печи находи­лась от нее на небольшом расстоянии. Образующееся в таком случае пространство служило для хранения ухвата, кочерги, лопаты для хлеба и т. п. (фото 1). Во многих обследованных домах на продольном боку печи со стороны жилого простран­ства имелась лавка-ленивка или остались следы от нее.

В ряде осмотренных изб печь отступала от боковой стены на расстояние до метра и в этом пространстве располагался голбец со входом из кути под пол. Именно такое описание оставил нам Н.И. Кашин, сообщавший о голбце как о «непре­менной принадлежности каждого дома» [12]. Ход из голбца в подполье шел под печью. В этом случае в полу в центре дома выпиливалось отверстие размерами примерно 20 х 20 см, ко­торое предназначалось для ссыпания в подпольную яму кар­тофеля, а также для освещения подполья. В то же время в Киренском районе встречен целый ряд до­мов, в которых голбец располагался с другой стороны печи, со стороны жилого пространства. Появление этого, более позд­него, варианта расположения голбца можно объяснить следу­ющим. В Сибири с ее сильными морозами подполье старались копать посередине избы, а грунтом, вынутым из подпольной ямы, присыпали стены сруба под полом, тем самым утепляя избу. При расположении голбца ближе к центру избы спу­скаться в подполье было гораздо удобнее.

В осмотренных избах голбец обычно представлял собой разновеликую по высоте дощатую пристройку к печи. Спе­реди нее устраивался вертикальный проем с дверкой или без таковой — вход в подполье, а сзади, на уровне печной лавки-ленивки, — горизонтальная лежанка. Таким образом голбец совмещался с лавкой-ленивкой (фото 2). Лишь в одном слу­чае к голбцу дополнительно была приделана еще и лавка.

Глинобитные печи, установленные в 1850—1870-х гг., до сегодняшнего дня, конечно, не сохранились. Однако описан­ный тип устройства русской печи продолжал существовать и в более позднее время. Второй тип русской печи хронологически относится к кон­цу XIX — середине XX в. К концу XIX столетия быстрое раз­витие промышленности в Сибири, появление новых строи­тельных технологий и повышение материальных возможно­стей населения привели к значительным изменениям в строи­тельстве крестьянских домов и, следовательно, к изменениям в устройстве русской печи. Вместо домов «на связи» на Лене стали строить пятистенки и избы больших размеров, чем пре­жде, с большим количеством окон, рубились они «в лапу» и крылись четырехскатной стропильной крышей. Несмотря на увеличение площади жилища, русская печь несколько умень­шилась в размерах. Кроме того, она отодвинулась от входной стены к середине боковой стены и развернулась на 180 граду­сов, устьем в сторону двери. В освободившемся пространстве перед печью, справа или реже слева от входной двери, стала размещаться кухня, в которой напротив устья печи теперь прорубали дополнительное окно. Новое расположение было функционально удобнее и улучшало бытовые условия, так как кухня и устье печи находились ближе к двери, а сзади печи при этом выделялось пространство для отдельной чи­стой комнаты. Полати в таких домах уже не устраивались: при новом расположении печи, отодвинутой от входа, они и не могли быть устроены на прежнем месте. Тем более что к тому времени в крестьянский обиход уже вошли деревянные кровати и деревянные же самодельные диваны. Полати в избе перестали быть необходимыми.

Уменьшить размеры печи и отапливать большую площадь стало возможным благодаря появлению в быту ленских кре­стьян в конце XIX — начале ХХ в. железных печек (буржуек). Одно из наиболее ранних исторических свидетельств употре­бления железных печей в Иркутской губернии относится к 1880-м гг. В.И. Вагин, обследовавший Николаевский железо­делательный завод в 1886 г., писал, что в жилищах рабочих «зимою, кроме русской печки, от холода и сырости ставится еще железная печь, которая постоянно топится» [13]. Кро­ме листового железа, из которого можно было сделать такую печь самостоятельно, в ассортименте Николаевского завода в 1886 г. были целые железные и чугунные печи и камины, а также печные трубы, дверцы для печей, заслонки, задвижки, вьюшки и др. [14]. Завод снабжал своей продукцией всю Ир­кутскую губернию, Якутскую область и отчасти Забайкалье.

Железные печи ставили рядом с русской печью ближе к середине дома, чтобы равномернее распределялось тепло. Круглое отверстие для трубы железной печки проделывали в трубе русской печи (фото 4). «С железной печкой нет "паренины", сухо дома», — сказал нам один из ленских жителей. Железная печка устраняла один из основных недостатков русской печи, заключавшийся в том, что она не прогревала слой воздуха в помещении ниже пода печи, а это могло при­водить к появлению сырости и плесени [15].

Вполне вероятно, что одной из причин исчезновения голб­ца, располагавшегося у печи со стороны жилого пространства избы, стало появление железных печек, ведь их приходилось ставить рядом с голбцом, а это было не только неудобно, но и опасно в пожарном отношении. Во время экспедиции не раз приходилось наблюдать сгоревшую на боку оставшихся голбцов краску. Хотя голбцы исчезли не везде, например в Улькане их продолжали устраивать даже после Великой Оте­чественной войны.

С исчезновением голбца лаз в подполье (западню) начи­нают прорезать в полу кухни. По-видимому, тогда и отпа­ла необходимость делать маленькое отверстие для ссыпания картофеля в центре дома.

Приведем еще некоторые отмеченные во время экспедиции детали, имеющие отношение к русской печи на Лене. В отдельных домах, в которых раньше стояла печь перво­го типа, во входной стене в районе печи до настоящего вре­мени сохранилось отверстие, которое обычно выглядит как проем в двух венцах размерами примерно 15 х 20 см на рас­стоянии 20—30 см от потолка. По всей видимости, это реликт описанного в 1870 г. Ф. Шперком волокового окна в кути, служившего «отчасти продушиной (для вентиляции)» [16]. Можно предположить, что оно сохранилось в связи с необхо­димостью проветривания избы при сушке на печи зерна. На протяжении всего участка от Усть-Кута до с. Петропавловска на сохранившихся печах по периметру верхней поверхности присутствует характерный деревянный бортик высотой 5—7 см. Иногда в нем выпиливалась деревянная вставка, легко вы­нимавшаяся из паза, которая предназначалась для удобства ссыпания высушенного на печи зерна.

В печах, относящихся ко второму типу, вьюшка, которая в печах первого типа размещалась в трубе со стороны стены, сначала за деревянной дощечкой, а затем за самодельной же­стяной дверкой, заменена заводской задвижкой, расположен­ной спереди трубы. Для устройства шестка, особенно его внешнего края, во избежание крошения и обламывания часто использовали камень-плитняк. Иногда в плоскость шестка вмазывались железные предметы, например сломанная чугунная сковоро­да, помещенная вверх дном.

Подпечек в XX в. в большинстве обследованных домов не использовался. Редко под печью имелось небольшое про­странство, куда клали дрова, чаще же всего подпечек был глухим. Кур, которых в середине XIX в. зимой садили под печь, стали держать внутри залавка — кухонного стола с ре­шетчатыми стенками. Такой предмет интерьера был распро­странен не только в ленских деревнях, но и в других районах Восточной Сибири.

Наиболее старой печи из встреченных в экспедиции 90 с лишним лет, она была сооружена в д. Кондрашиной после разрушительного наводнения 1915 г. (печь первого типа). 70 лет насчитывает своей печи М.Г. Пономарёва (1923 года рож­дения) из д. Салтыковки (печь второго типа) (фото 3). Од­нако большая часть сохранившихся до настоящего времени русских печей на Лене была сбита в середине ХХ в. Печи этого времени выглядят грубо, упрощенно: на них часто от­сутствуют углубления-печурки, уже не делается отверстие для самовара (душник), шестковые загнетки уменьшаются до минимума, глинобитные трубы — простой формы, нередко неровные, кривые и т. д. Устья многих печей укреплялись железными дугами, бока печей оклеивались холстиной или марлей, чтобы не выкрашивалась глина.

Одной из причин распространения такого вида печей мо­жет быть то, что они бились в трудные военные и послево­енные годы, о чем рассказывали женщины, пережившие Великую Отечественную войну: «Или вот печь бить, рушку печь били. Вот тоже били, бабью помочь собирали. В войну мужикох-то, где их взять?! Делали деревянную свинку и вот колотили. Кий был, им колотили. Глину таскашь, подсолишь её, чтоб воду вытянуло, и бьёшь эту печь. Свинку сделашь, доски таки. Свинка называлась, потом подсохнет, потом эту свинку выдергают. На дрова её. Цало вырежут, и рушка печь готова. За один день сбивали» [17].

Другой несомненной причиной является отсутствие хоро­шей глины на Лене. Во многих деревнях глина, из которой сбиты печи, была явно плохого качества. Хорошая глина красноватого цвета отмечена нами только в д. Потаповой.

Отсутствие качественной глины было одной из причин от­меченного выше слабо развитого кирпичного промысла на Лене. Благодаря этому обстоятельству, а также затрудненно­му сообщению с местами производства кирпича глинобитные русские печи сохранились на берегах Лены дольше, чем в других регионах.

Лишь с середины ХХ в. при устройстве русской печи на Лене стали использовать кирпич (чаще всего им выклады­вали под печи) или класть из него печи целиком, хотя по-прежнему на деревянном опечке. Но трубы, выходящие с чердака на крышу, практически везде устанавливались же­лезные, кирпичные на Лене до сих пор почти не делают.

Примерно с 1960—1970-х гг. на Лене начался следующий этап изменения печей, связанный с повсеместным внедрени­ем новых печных технологий. У железных печей, дополняв­ших русские печи, тоже были недостатки: они не держали тепло, были пожароопасны, портили вид интерьера дома и довольно быстро прогорали. Все это послужило причиной для распространения новых типов печей, появившихся в других регионах Сибири заметно раньше.

Вместо двух одновременно использовавшихся в доме пе­чей, русской и железной, стали делать одну, усовершенство­ванной конструкции, называвшуюся в некоторых районах печью-«свинкой».  Название ее  произошло от деревянного каркаса — «свинки», с помощью которого выводили свод рус­ской печи. Эта печь ставилась уже без опечка, она состояла из топки с плитой и обогревательным щитком, расположенным по двум сторонам плиты (фото 5). Ее конструктивные особен­ности заключались в следующем: под топки, находившейся на высоте 20—30 см от пола, как и в русской печи, делался без колосника и поддувала. Огонь сначала нагревал кирпич­ный свод топки (для того, чтобы топочная камера сразу не остывала, а держала тепло для выпечки), затем дым делал оборот и проходил под плитой, над сводом, уходя дальше в обогревательный щиток. Вместо дверки в «свинках» ис­пользовалась заслонка, как у русской печи. Размеры топки небольшие, и, поскольку численность крестьянской семьи сократилась, а хлеб в селах стал выпекаться централизован­но, в пекарнях, печь-«свинка» в период между исчезновением русской печи и появлением печных, а затем электриче­ских духовок исполь­зовалась в основном для выпечки сдобной стряпни.

В других регио­нах Сибири, где не было недостатка в кирпиче, делались кирпичные русские печи, дополнявшие­ся плитой на месте шестка и второй топкой под плитой. У таких печей обо­гревались и нижняя часть, и боковые сто­роны. Эти печи по­мимо задвижки рус­ской печи имели еще две задвижки, отно­сящиеся к плите, — летнего и зимнего хода. Летом, чтобы готовить на плите, открывали задвиж­ку   прямого   хода,   азимой дым, проходя по всем ходам, обогревал печь снизу доверху. На Лене такая печь встретилась лишь однажды, в д. Вишняковой (фото 6).

Если предыдущие варианты были хотя и модифицирован­ными, но русскими печами, то следующая печь, получившая самое широкое распространение, таковой уже не является. На смену глинобитной русской печи пришла кирпичная печь-плита с трех- или пятиоборотным обогревательным щитком. Такие печи стали сооружаться с 1960-х гг. после того, как на Лене появились привозной кирпич, чугунные плиты и полно­стью отпала необходимость в выпечке хлеба. Сейчас эти печи господствуют во всех ленских селениях.

Подводя итог сказанному, отметим, что белые глинобит­ные русские печи просуществовали на р. Лене недолго (хотя и несколько дольше, чем в других районах Иркутской обла­сти). Время их существования — полтора столетия, с сере­дины XIX до конца ХХ в. Сегодня сохранившаяся и функ­ционирующая глинобитная русская печь — уже большая редкость. Русская печь безвозвратно уходит в прошлое, тех­нология ее возведения забывается, и даже печники сегодня не могут детально рассказать, как билась та самая печь, без которой невозможно представить себе традиционную рус­скую избу.

 

* Под шестком, внизу печи, находится небольшое помещение для кур в зимнее время. — Примеч. Ф. Шперка.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

  1. Зиннер Э.П. Сибирь в известиях западноевропейских путеше­ственников и ученых XVIII века. Иркутск, 1968. С. 167.
  2. Щукин Н. Поездка в Якутск. СПб., 1833. С. 33.
  3. Щукин Н. Поездка в Якутск. 2-е изд., испр. и доп. СПб., 1844. С. 43.
  4. Там же. С. 111.
  5. Русская изба: иллюстрированная энциклопедия. СПб., 2001. С. 50.
  6. Шперк Ф. Верхоленский округ Иркутской губернии // Медико-топографический сборник. СПб., 1870. С. 158—160.
  7. Кашин Н.И.  Эндемия зоба и кретинизма в приленской до­лине   и   по  другим  местностям   Иркутской   губернии  //  Медико-топографический сборник. СПб., 1870. С. 261.
  8. Кропоткин П.А. Письма из Восточной Сибири. Иркутск, 1983. С. 134.
  9. Серебренников И.И. Промыслы Иркутской губернии: (Матери­алы для описания существующих в Иркутской губернии промыслов ремесленно-кустарного характера). Иркутск, 1914. С. 69.
  10. Козьмин Н.Н. Существует ли кустарная промышленность в Иркутской губернии? Иркутск, 1904. С. 22, 27.
  11. Одинцова М.К. Николаевский чугуноплавильный и железо­делательный завод. Из истории промышленности в Сибири // Тр. Иркутского государственного университета им. А.А. Жданова. Ир­кутск, 1948. Т. III, вып. 2. С. 118.
  12. Кашин Н.И. Указ. соч. С. 261.
  13. Вагин В.И. Николаевский железоделательный завод // Изв. ВСОИРГО. Иркутск, 1888. Т. 18. С. 106.
  14. Там же. С. 136-141.
  15. Камины и печи. М., 2003. С. 312.
  16. Шперк Ф. Указ. соч. С. 159.
  17. Афанасьева-Медведева Г.В. Словарь говоров русских старо­жилов Байкальской Сибири. Иркутск, 2007. Т. 2. С. 83.

 

 

Ю.П. Лыхин, Л.А. Аболина

Порталу www.pribaikal.ru материалы предоставлены архитектурно-этнографическим музеем Тальцы

Тематические проекты
Cписок организаций-участников ...



Иркутские организации:









 
 

Уважаемые господа! Копирование, тиражирование, иное использование фотографий, статей, размещенных на сайте "Иркутская область : Города и районы", возможно только с письменного разрешения НУК "Экспедиция ИнтерБАЙКАЛ"

 
© 2008-2017  All rights reserved